Удержание из зарплаты — это самая коварная инновация правительства — психологический трюк, который заставляет граждан забывать, что их обирают. До 1943 года американцы писали чеки в IRS каждый квартал, чувствуя, как каждый доллар уходит из их рук. Боль была немедленной и ощутимой. Политики сталкивались с постоянным восстанием из-за повышения налогов, потому что люди действительно это замечали. Но «инновация» Милтона Фридмана во время войны изменила все. Теперь ваш работодатель тихо отчисляет деньги, прежде чем вы их увидите, а правительство отправляет вам «возврат» ваших собственных денег, как будто это подарок. Средний американец радуется, получая обратно 3,000 долларов из 15,000, которые у него забрали за весь год — синдром Стокгольма в масштабах. Аналогия с кипящей лягушкой здесь идеально подходит. Если бы вам внезапно пришлось писать чек на 1,200 долларов правительству каждый месяц вместо автоматического удержания, вы бы потребовали отчетности за каждую расточительную программу. Вы бы спросили, почему ваши «представители» тратят триллионы на бомбардировку иностранных стран, в то время как ваши дороги разрушаются. И, вероятно, вы бы перестали голосовать за кого-либо, кто обещал бы расширить государственные программы, финансируемые вашим трудом. Система намеренно скрывает крупнейшие расходы в жизни большинства людей. Между подоходным налогом, налогом на заработную плату и «взносом» работодателя, который уменьшает вашу потенциальную зарплату, средний работник отдает 30-40% своего производительного выхода. Это больше, чем средневековые крепостные крестьяне платили своим лордам — но, по крайней мере, крепостные крестьяне видели, как происходит эта транзакция.

Советский Союз распался, потому что центральные планировщики не могли понять, должна ли фабрика по производству гвоздей выпускать миллион крошечных гвоздей или один гигантский гвоздь. Без рыночных цен у них не было представления о том, что на самом деле нужно или хочется людям. И это не была какая-то странная коммунистическая проблема — это неизбежный результат замены добровольного обмена бюрократическими догадками. Каждая государственная программа сталкивается с этой же самой проблемой знания. ФРС устанавливает процентные ставки, не зная истинных временных предпочтений миллионов сберегателей и заемщиков. Политики выделяют миллиарды на "инфраструктуру", не имея понятия, какие дороги, мосты или широкополосные сети создают реальную ценность, а какие — лишь политические фотосессии. Но вот в чем красивая ирония: пока бюрократы блуждают в темноте, каждая отдельная добровольная транзакция на рынке раскрывает точную информацию о человеческих предпочтениях и нехватке ресурсов. Цены — это не просто числа — это сжатые сигналы знаний, которые никакая центральная власть никогда не сможет воспроизвести, сколько бы экономистов с докторскими степенями они ни нанимали.

В 1884 году Эугена фон Бём-Баверка угощали чаем с коллегами в Университете Инсбрука, когда один профессор пожаловался на рабочих, требующих немедленной выплаты зарплаты вместо ожидания ежемесячных расчетов. "Но разве они не понимают, что с терпением они заработают больше?" — фыркнул профессор. Бём-Баверк отложил чашку и улыбнулся. "Настоящие товары, как правило, стоят для нас больше, чем будущие товары аналогичного рода и количества." Дело было не только в нетерпеливых рабочих — это было основой всего капитального формирования и процентов. Он объяснил, что птица в руках действительно стоит двух в кустах, не потому что люди глупы, а потому что они рациональны. Само время создает ценность. И это предпочтение времени управляет всей структурой производства, сбережений и инвестиций. Современные центральные банкиры манипулируют процентными ставками, как будто предпочтение времени не существует — искусственно занижая "цену" будущих товаров по сравнению с настоящими. Но Бём-Баверк знал, что не стоит бороться с человеческой природой.